Абенобаши жестокий. В первую очередь тем, что та «гадость», которую устраивает автор главному герою - не личные переживания героя или его комплексы. Это висящее на волоске счастье соседской девочки.

Это счастье и пытается спасти главный герой, 12-ти летний мальчишка. Пытается, безнадёжно, отчаянно. Видит, как медленно выскальзывает оно из рук, понимает, что стремительно рвётся ткань неумело построенного для девочки «счастливого мира», как, вдруг оказывается, что он всего лишь беспомощный ребёнок, пытающийся с помощью игрушки спастись от реальности.

Всё дело даже не в происходящем, а в стагнационной медлительности. В постепенном, из весёлелья и задора, переходе к безнадёжности. С нарастающими истерическими нотами. Когда уже бесполезно плакать, бесполезно бежать, бесполезно хоть что-то делать. Надо поднять голову и посмотреть реальности в глаза. И хуже, этот же ужас, надо показать наивной девочке, которую, наверное, любишь.

Пытаешься и не можешь помочь.

Ребёнок, на которого положили груз, не всякому взрослому по силам. Бессильный поиск, метания из стороны в сторону. В медленно сближающемся круге, в котором ощущение всемогущества и свободы трансформируется в клаустрофобию, в ощущение «загнан в угол». Пустота, из которой есть одна дорога — назад. К кровавой луже на земле, к испуганным, заплаканным глазам. К ощущению непоправимой, глупой беды.

Это не драма, это Трагедия. Самый тяжёлый груз — груз ответственности за других. Такое не по силам ребёнку. И такое слишком часто происходит вокруг. Именно потому, что груз положили на плечи безусого мальчишки, именно потому это трагедия. Взрослые привычны. Взрослые знают. Взрослые воспринимают такое спокойнее. Ребёнку негде почерпнуть взрослой безразличности, привычности и житейской мудрости. Его страдания — не интеллигентские рефлексии. Его страдания, его попытка найти выход — крик ломающейся души. Принудительно взрослеющей души.

Закончилось детство. Обрубили. В двенадцать лет.

При этом визуально Абенобаши — вздорная, насыщенная пародиями, фэнсервисом, этти, «травянистая» комедия. С (порою) тупыми шутками, сортирным юмором, заигрыванием с отаку. Эксель Сага в пошлом воплощении. При первом просмотре ни о какой Драме, Трагедии, или даже грустных вещах речь не идёт. Все верещат, бьют друг друга чем попало в стиле Том-и-Джерри, истекают носовым кровотечением при виде едва прикрытых бюстов, гоняются за покемоном, нацепившим на голову девические трусики, участвуют в CRPG, писают в космос, стебутся над всем и вся, играют в тарзанов, в гангстеров.

Пошлые и затасканные штампы соседствуют с оригинальными и (порою, опять же) действительно смешными моментами. Всё движется, мелькает, все всё время говорят всякие глупости, претендующие на звание шутки, мечутся, откровенно стебутся, постмодерново обыгрывают факт сериальности, факт аниме.

И самое, что неожиданное, при этом весь фарс, все пародии, весь бред и забавная глупость не является ширмой. Это самая что ни на есть важная часть сериала, его смысл. Тот самый злой, жестокий смысл, о котором шла речь выше.

Миры для эскапизма, миры для бегства. Они глупы, набиты штампами, позаимствованными из низкопробных фильмов, аниме, компьютерных игр. Но это единственное, куда можно убежать от жестокости судьбы. И бегут, из мира в мир... Всё ближе подходя к страшной правде, от которой бежали.

Штампы, «пародийность» многих серий Abenobashi на самом деле ни в кой мере не пародия (точнее, их можно воспринимать так, но истинная их суть в рамках сериала совсем другая). Явно ощущаемые заимствования, штампы и стереотипы (порою, даже, гротескно выпяченные) — это лишь символ тривиальности миров, в которые бегут. Символ их фальшивости. Слишком несуразны они получаются, слишком глупы действия людей там, слишком много упрощений. Ещё один страшный упрёк мальчике: «даже придумать не можешь такой мир, в котором бы Она была бы счастлива». И всё сужающийся круг правды показывает — есть лишь реальность и есть её искажённые, утрированные представления. И ничего больше. Кроме — белый шум, пустота. Некуда бежать. Надо смотреть. Ужасаться. Надо показывать любимому человеку. Не спастись.

Ко всему этому прицеплен финал, настолько бездарный, настолько глупо-хэппиэндовый, с такой стаей роялей в кустах, что просто руки опускаются.

Но, честно скажу, я не верю, что авторы так бездарны. Скорее, это символ безнадёжности картины. Не имея в себе сил, желания показывать правду (на этот раз показывать зрителям), её маскируют. Маскируют в нарочно-бутафорскую форму, абсолютно лишённую смысла, правдоподобия. Всю насквозь проникнутую идеей «божественной машины» (в чистом, классическом варианте, когда с небес спускается машина с богами, которые мановением руки делают всем персонажам «счастливо»). И в этом гротеске, с учётом предыдущих серий, я вижу почти не скрываемый ответ: «и жили они не долго, несчастливо, и умерли в один день, один за другим». Не могу с уверенностью сказать, что это именно так, быть может, просто не хватило духа, и свернули сюжет к тривиальному хэппи-энду, но мне всё же верится, что это тонкая игра. Разведённые в беспомощности руки: «Не знаю, как дальше. Не знаю. Ну, разве только так».

Последний аккорд в грустной, без просветов, трагичной мелодии.